Download Firefox
Download Firefox

Thursday, May 28th

Last update10:45:00 AM GMT

Profile

Layout

Direction

Menu Style

Cpanel
You are here НҮҮР Улс төр Опасное государство ИГИЛ*

Опасное государство ИГИЛ*

Тревоги наших дней

*ИГИЛ (араб. ДАИШ) - террористическая организация, запрещенная в России решением Верховного суда РФ

Исламское государство (ИГ) — не просто сборище психопатов. Это религиозная группа со своей искусно подобранной доктриной, не последнее место в которой занимает вера в то, что бойцы ИГ приближают грядущий конец света. Вот что это значит для стратегии  и для попыток их остановить.

ЧТО ТАКОЕ ИСЛАМСКОЕ ГОСУДАРСТВО?

Откуда оно взялось и чего хочет? Западные лидеры пока не нашли внятного ответа на эти обманчиво простые вопросы. В декабре в New York Times появились конфиденциальные комментарии генерал-майора Майкла К. Нагата, начальника Управления войск спецназначения по Ближнему Востоку, который признаётся, что он только начал разбираться в причинах возникновения  ИГ. «Мы не то, что не убили идею, — говорит он, — мы её пока даже не поняли». В прошлом году президент Обама называл Исламское государство то «не исламским», то «юниорами Аль-Каиды» — взгляд, который показывает, как мало понятно про ИГ, и который, может быть, уже стал причиной серьёзных стратегических ошибок  и просчетов США.

Бойцы ИГ  до недавнего времени контролировали территорию, сравнимую по площади с Великобританией. Абу-Бакр Аль-Багдади управлял ИГ с мая 2010 года, но до прошлого лета его лицо можно было увидеть только на мутной тюремной фотографии, сделанной в лагере Букка разгар оккупации Ирака. 5 июля прошлого года он поднялся на кафедру Великой Мечети аль-Нури в Мосуле, чтобы произнести проповедь честь Рамадана — как первый халиф за сотню лет. Мутную фотографию он сменил на видео высокой чёткости, а положение загнанного подполье партизанского командира — на роль предводителя всех мусульман. В ответ со всего мира хлынул поток джихадистов невиданной до сих пор силы и скорости, и он пока, увы, ещё не иссяк.

ИГ — потаённое царство; оттуда мало кто возвращается. Багдади говорил перед камерами всего один раз, но его обращение вместе с другими пропагандистскими видео и энцикликами лежит в сети, и сторонники халифата потрудились сделать их как можно заметнее. Можно утверждать, что их государство отвергает мир как принцип; что оно требует геноцида; что его религиозная доктрина не даст ему измениться, хотя бы даже и ради выживания; и что оно считает себя провозвестником — и главным действующим лицом — скорого апокалипсиса.

ИГИЛ, известное как Исламское государство Ирака и аль-Шама (название в оригинале статьи, в русскоязычном интернете более распространено название «Исламское государство Ирака и Леванта»), исповедует собственную разновидность ислама, и его взгляды на Судный день прямо влияют на его стратегию — это могло бы помочь Западу узнать своего врага и предсказать его поведение.

Путь ИГ к власти мало напоминает, например, триумф Братьев-мусульман в Египте (их, кстати, ИГ считает отступниками). Это мрачная антиутопия из альтернативной реальности. Исламисты получили абсолютную власть не над парой сотен людей, а над десятью миллионами.

Ошибка отношении природы ИГ по крайней мере в двух вещах. Во-первых, джихадизм трактуется как монолитное явление и есть попытка  применить логику Аль-Каиды к организации, которая целиком её затмила. Сторонники Исламского государства, с которыми доводилось общаться, по-прежнему называют бен Ладена почётным титулом «шейх Осама». Но джихадизм сильно изменился со времён расцвета Аль-Каиды (с 1998-го до примерно 2003 года), и многие джихадисты откровенно презирают её теперешних лидеров и их цели. 

Убитый Бен Ладен видел терроризм прологом к халифату, который не рассчитывал увидеть при жизни. Его организация была гибкой и работала как сеть географически разбросанных автономных ячеек. Исламское государство, напротив, нуждается в территории, чтобы оставаться легитимным, и управляется централизованно, сверху вниз (бюрократия там разделена на военную и гражданскую, а территория — на провинции).

Ошибка западных  политологов ещё в одном: в добросовестных, но не вполне честных попытках отрицать религиозную средневековую природу Исламского государства. Петер Берген, автор первого интервью с бен Ладеном, опубликованного в 1997 году, назвал свою первую книгу «Священная Война Инкорпорейтед» в том числе, чтобы подчеркнуть принадлежность бен Ладена к современному, светскому миру. Бен Ладен обращался с терроризмом как с корпоративной франшизой. Он требовал определённых политических уступок — например, вывода американских войск из Саудовской Аравии. Его пехота уверенно ориентировалась в современном мире.

Вот реальность: Исламское государство — исламское. Очень исламское. Да, оно привлекает психопатов и авантюристов, в основном из неустроенных ближневосточных и европейских мусульман. Но религия, которую исповедуют его самые фанатичные сторонники — связная и даже искусная трактовка ислама.

Контроль над территорией — фундамент власти ИГ в глазах его сторонников. Эта карта, построенная на основе исследований Institute for the Study of War, показывает территории, находящиеся под контролем халифата на 21 декабря, и области наступления. Там, где Исламское государство обладает властью, оно собирает налоги, устанавливает цены, устраивает суды и предлагает населению услуги — от медицины и образования до телекоммуникаций

I. ВЕРА

Прошли века с тех пор, как в Европе закончились религиозные войны, и с тех пор европейцам больше не случалось умирать за богословские тонкости. Пожалуй, этим можно объяснить нежелание и неспособность Запада признать теологию и образ мысли ИГ. Многие отказываются поверить, что Исламское государство на самом деле так набожно, как заявляет, или так архаично и так завязано на эсхатологию, как это предполагают действия его бойцов и речи его проповедников.

Их скептицизм можно понять. В прошлом на Западе за обвинение мусульман в слепом фанатизме можно было получить заслуженную отповедь от какого-нибудь академика, чаще всего от покойного Эдварда Саида, который объяснял, что это просто очередной способ их принизить. От критиков требовали вместо идеологии смотреть на условия, в которых она выросла — плохое управление, резкие социальные перемены, унизительная необходимость жить на земле, ценной только залежами нефти.

Разумеется, без этих моментов картина появления Исламского государства была бы неполна. Но интересоваться только ими, отметая идеологию, означает впадать в другой западный предрассудок: считать, что если религия не играет важной роли в Вашингтоне или Берлине, то уж, конечно, в Ракке и Мосуле она также не важна. Когда палач в маске говорит «Аллах акбар» прежде чем обезглавить вероотступника, он иногда делает это по религиозным причинам.

Все мусульмане признают, что первые завоевания Мухаммеда были не самой чистой историей, и что законы войны, дошедшие до них через Коран и рассказы о правлении Пророка, рассчитаны на неспокойное и жестокое время. Бойцы ИГ исповедуют аутентичный ранний ислам и прилежно исполняют его законы войны. Сюда относятся и практики, наличие которых в своих священных текстах мусульмане не любят признавать. Рабство, распятия, отрубание голов — это не психопаты-джихадисты выбирают себе любимые места из своего святого писания, на остальное не обращая внимания,  это полное и точное воспроизведение средневековой традиции, они перенесли её в современность целиком.

Коран называет распятие единственным наказанием, достойным врагов ислама. Налог для христиан прямо предписан в суре Ат-Туба, девятой главе Корана, которая требует от правоверных воевать с христианами и иудеями, «пока те не дадут джизью своей собственной рукой, обессиленные и смиренные». Пророк, которого все мусульмане считают своим примером, насаждал эти правила и владел рабами. Предводители Исламского государства считают подражание Пророку обязанностью, они воскресили традиции, пребывавшие в забвении сотни лет.

Последний раз построить общество, основанное на настолько радикально чистых заветах Пророка, пытались ваххабиты в XVIII веке. Тогда они завоевали большую часть современной Саудовской Аравии, их строгий ислам сохранился там в виде разбавленной версии шариата.  Но  ваххабиты не любили насилие ради насилия. Ваххабитов окружали мусульмане, и завоёванные земли были уже мусульманскими — это удерживало их руку. ИГ же пытается заново пережить ранний период. Первых мусульман окружали немусульмане, и Исламское государство, судя по склонности к такфиру, видит себя в той же ситуации.

Если Аль-Каида и хотела когда-нибудь восстановить рабовладение, то молчала об этом. И зачем бы было говорить об этом вслух? Молчание о рабстве было, скорее всего, вызвано стратегическими соображениями, желанием привлечь симпатию публики: когда ИГ начало захватывать рабов, даже некоторые твёрдые его сторонники отступились. И всё же халифат принимает рабство и распятия без всякого стеснения. «Мы завоюем ваш Рим, повергнем ваши кресты и поработим ваших женщин», заявил спикер ИГ Андани в одном из своих регулярных видеописем западному миру. «Если мы не успеем дойти, дойдут наши дети и внуки, и они погонят ваших сыновей на продажу на рынок рабов». Не потому хлынул поток беженцев  страны Запада, чтобы осесть там и начать  «тихой сапой» завоевывать их?

В октябре Dabiq, журнал Исламского государства, опубликовал «Возрождение рабства перед назначенным часом» — статью о том, кем считать йезидов (членов древней курдской секты, заимствовавшей элементы ислама): мусульманами-вероотступниками, приговорёнными таким образом к смерти, или обычными язычниками, которых допустимо угнать в рабство. Уже и мусульман пытаются сделать рабами.

II. ЗЕМЛЯ

Десятки тысяч иностранных мусульман иммигрировали в Исламское государство. В чис-ле завербованных есть мусульмане из Франции, Великобритании, Бельгии, Германии, Голландии, Австралии, Индонезии, Соединённых Штатов и множества других мест. Многие приехали сражаться, многие намереваются умереть.

Предыдущим халифатом была Османская империя, которая достигла вершины своего могущества в XVI веке и затем долго клонилась к закату, пока в 1924-м основатель Турецкой республики Мустафа Кемаль Ататюрк не усыпил её окончательно. Однако сторонники ИГ, не признают этот халифат полноправным: исламский закон там действовал не полностью, без рабства, избиений камнями и отрубания конечностей, а также те халифы не были потомками племени Пророка — Курайш.

Восстановить халифат, который тысячу лет не существовал, кроме как в виде пустого названия — общий долг всех мусульман. Сторонники «поспешили провозгласить халифат и возвести имама» на подобающее ему место.

После июльской проповеди Багдади, в Сирию с новой силой хлынул ежедневный поток джихадистов. Юрген Тоденхофер, немецкий писатель и бывший политик, посещавший Исламское государство в декабре, сообщает о тысяче новых добровольцах на турецкой границе только за два дня. Он, как и многие другие, сообщает о пока ещё непрерывной череде иностранных добровольцев, готовых бросить всё ради попытки завоевать для себя рай в худшем месте планеты.

Халиф обязан ввести шариат. Любое отклонение от шариата обязывает принесших ему клятву верности указать халифу на его ошибку в частной беседе и, в случае крайней нужды и упорства в грехе, отлучить его и заменить другим. («Я отягощён этим грандиозным делом, отягощён этой ответственностью, и ответственность эта тяжела», сказал Багдади в своей проповеди). Взамен халиф может требовать послушания — и мусульмане, упорствующие в повиновении немусульманским правительствам даже после того, как их предупредили и разъяснили им их грех, считаются вероотступниками.

Полный шариатский пакет включает бесплатное жильё, еду и одежду для всех и возможность обогатиться при помощи работы для тех, кто этого желает.

III. АПОКАЛИПСИС

Все мусульмане признают, что будущее известно только господу. Но одновременно они считают, что он приоткрыл его людям в Коране и в рассказах о Пророке. Исламское государство отличается от всех прочих джихадистов верой в то, что оно якобы  играет в божественном сценарии главную роль. В этом разительное отличие ИГ от предшественников и одновременно ясное свидетельство его религиозной природы.

Аль-Каида действовала, в широком смысле, как подпольное политическое движение, всё время имевшее перед собой вполне земные цели — изгнание немусульман с Аравийского полуострова, упразднение государства Израиль, прекращение западной поддержки диктатур в мусульманских странах. У Исламского государства тоже есть будничные заботы (вплоть до сбора мусора и ремонта водопровода на своей территории), но лейтмотив пропаганды ИГ — именно Конец Времён. Бен Ладен редко упоминал о конце света, а упоминая, подразумевал, что сам не застанет блистательный момент раздачи божественных подзатыльников. последний год американской оккупации Ирака отцы-основатели Исламского государства видели свидетельства близкого конца света повсюду. Они ожидали появления Махди — мессианской фигуры, предназначенной вести мусульман к победе перед концом света — в течение года. Влиятельные иракские исламисты предупреждали бен Ладена в ещё в 2008 году о том, что группой управляют фанатики-миллиенаристы, которые «всё время говорят о Махди и обсуждают стратегические решения» исходя из его скорого появления. «Аль-Каиде пришлось писать письма (этим лидерам) и требовать прекратить».

Исламское государство придаёт очень большое значение сирийскому городу Дабик поблизости от Алеппо. честь него назван пропагандистский журнал ИГ; завоевание стратегически бесполезного городка и равнин вокруг него (дорого обошедшееся) отмечали с безумной помпой. Утверждают, что именно здесь, по словам Пророка, армии Рима разобьют свой лагерь. Армии ислама выйдут им навстречу, и Дабик станет для Рима новым Ватерлоо или Энтитемом.

Исламское государство взяло Дабик и теперь ожидает прихода туда врага, поражение которого начнёт обратный отсчёт до апокалипсиса. Западные медиа часто пропускают ссылки на Дабик, не замечая их за мрачными сценами казней. «Вот мы хороним первого американского крестоносца в Дабике, с нетерпением ожидая прихода ваших армий», — говорит палач в маске, показывая отрубленную голову Питера (Абдул Рахмана) Кэссига, работника гуманитарной миссии, которого держали в плену больше года. Когда во время декабрьских сражений в Ираке моджахеды сообщали (вероятно, по ошибке) о встреченных в бою американских солдатах, твиттер ИГ заходился в радостных судорогах, как истомившийся хозяин вечеринки при виде первых гостей у своей двери.

После битвы при Дабике  халифат распространится и разграбит Стамбул. Некоторые верят, что он покроет всю Землю, но этот прилив может остановиться сразу за Босфором. Затем придёт антимессия, известный в мусульманской эсхатологии как Даджаль, из Хорасана на территории современного Ирана. Он убьёт множество воинов халифата, но пять тысяч уцелеют и будут окружены в Иерусалиме. Когда Даджаль приготовится к последнему штурму, вернётся Иисус, — второй из самых почитаемых в исламе пророков — насадит его на копьё и поведёт мусульман к победе.

У Исламского государства впереди однозначно худшие дни. И они настали в октябре, когда именно российская авиация начала уничтожать лагеря боевиков – воинов Ислама и приостановила поток нелегальной нефти в Турцию.

IV. БОРЬБА

У идеологической чистоты ИГ есть одна выгодная сторона: она позволяет до некоторой степени предсказать поведение группировки. Усама бен Ладен редко бывал предсказуем. Он закончил своё первое телеинтервью загадкой. Петер Арнетт спросил его: «Каковы ваши дальнейшие планы?», на что бен Ладен ответил: «Вы узнаете о них из новостей, если на то будет воля Божья». Исламское государство, наоборот, открыто хвастается своими планами — не всеми, но в достаточной степени, чтобы, как следует прислушавшись, мы могли понять как оно собирается управлять и расширяться.

ИГ часто сравнивают с красными кхмерами, уничтожившими около трети населения Камбоджи. Но красные кхмеры получили место Камбоджи в ООН.

Очевидно, что Исламское государство будет связано своим радикализмом по рукам и ногам. Современная международная система, появившаяся на свет после Вестфальского мира 1648 года, опирается на готовность государств признавать границы, пусть и неохотно. Для Исламского государства такое признание означает идеологическое самоубийство. Другие исламисты, например, ХАМАС и «Братья-мусульмане», погрязли в демократии и поддались на соблазны членства в международном сообществе, включая сюда и место в ООН. Переговоры и уступки иногда работали даже с Талибаном. (Афганистан при талибах обменивался посольствами с Саудовской Аравией, Пакистаном и ОАЭ, что в глазах ИГ обнуляет авторитет Талибана). Для ИГ всё это не варианты и возможности, а акты вероотступничества.

Соединённые Штаты и их союзники отреагировали на появление Исламского государства слишком поздно и с видимым замешательством. Амбиции и приблизительные стратегические цели группировки были ясны из болтовни в социальных сетях ещё в 2011 году, когда ИГ ещё было одной из множества террористических групп и не доросло до массовых убийств. Аднани, спикер группировки, уже тогда сообщал своим последователям, что амбиция ИГ — «восстановление исламского халифата», а затем обещал близкий конец света, добавляя, что «осталось уже недолго». Багдади в 2011 году уже называл себя «предводителем правоверных», титулом халифов прошлого. Аднани объявил, что движение «готово перекроить мир по заветам коранической методологии халифата», «наша цель — Исламское государство, которое не признаёт границ, построенное на методологии Пророка». К тому времени бойцы ИГ уже взяли Ракку, сирийскую региональную столицу с населением около полумиллиона человек, и в их ряды начало вступать значительное число иностранных добровольцев, услышавших пропагандистский призыв.

Если бы при желании американского президента удалось распознать намерения ИГ раньше и понять, что вакуум в Сирии и Ираке даст им достаточно места для их осуществления, была возможность хотя бы заставить Ирак укрепить границу с Сирией и заранее договориться с суннитами. По крайней мере, это позволило бы избежать электризующего пропагандистского эффекта от провозглашения халифата сразу после взятия третьего по размеру города Ирака. При этом всего за год до того Обама сообщил в интервью The New Yorker, что считает ИГ младшим партнёром Аль-Каиды. «Команда юниоров может натянуть форму Lakers, но это не значит, что один из них Кобе Брайант», заметил тогда президент США.

Первый опыт сбил спесь. Теперь а приходится воевать с ИГ руками курдов и иракцев, а также при помощи регулярных авиаударов. До сих пор эта стратегия не смогла сдвинуть Исламское государство там, где у него есть крупные территории. С другой стороны, она не даёт ИГ начать прямой штурм Багдада и Эрбиля, чтобы затем вырезать шиитов и курдов.

Некоторые западные наблюдатели призывают к эскалации конфликта. Обычные голоса правых интервенционистов (Макс Бут, Фредерик Каган) требуют высадки десятков тысяч американских солдат. От этих призывов не стоит отмахиваться слишком легко: действительно, откровенно геноцидальная организация практически стучится к своим потенциальным жертвам в дверь, а на тех территориях, которые она уже контролирует, ежедневно совершаются массовые убийства.

Одним из способов разрушения контроля ИГ над умами своих сторонников было бы прямое военное поражение и оккупация частей Сирии и Ирака, сейчас находящихся под управлением халифата. Аль-Каида невыводима, потому что может, как таракан, выживать в подполье. У Исламского государства нет такой способности. Потеряв Сирию и Ирак, оно прекратит быть халифатом. Халифаты не могут существовать в подполье, потому что власть над территорией — одно из обязательных условий их существования: отнимите у них территорию, и клятвы верности больше ничего не значат. Конечно, бывшие вассалы могут продолжить нападать на западный мир и отрезать головы своим врагам сами по себе, как фрилансеры. Но пропагандистская ценность халифата исчезнет, а с ней и религиозная обязанность переселяться на территорию халифата и служить ему. Исламское государство одержимо Дабиком, и в случае полномасштабного американского вторжения наверняка, попытается вести там правильную войну. Если ИГ придёт под Дабик в полном составе и будет разбито, оно может больше никогда не оправиться от этого удара.

Вместе с тем риски, которые несёт эскалация, огромны. Главный сторонник американского вторжения — само Исламское государство. На записях казней палач в чёрной маске обращается лично к президенту Обаме, называя его по имени. Америку явно хотели бы втянуть в войну. Вторжение будет большой пропагандистской победой джихадистов по всему миру: вне зависимости от того, принесли они халифу бай’а или нет, они верят, что США собирается устроить новый крестовый поход и уничтожить всех мусульман. Новое вторжение и новая оккупация укрепят это подозрение и увеличат поток добровольцев. Добавьте сюда  прошлый печальный опыт оккупации — и появится повод для сомнений. ИГ, в конце концов, появилось только потому, что предыдущая оккупация создала место для Заркави и его последователей. Кто может предсказать последствия ещё одной запоротой работы?

Учитывая всё, что известно об Исламском государстве, медленно обескровить его при помощи авиаударов и прокси-войн — лучший из плохих вариантов. Ни курды, ни шииты никогда не смогут подчинить себе все суннитские территории — во-первых, их там ненавидят, а во-вторых, у них нет аппетита на такие авантюры. Но они способны остановить расширение Исламского государства. И с каждым месяцем неудачного расширения ИГ будет всё меньше напоминать завоевательное государство пророка Мухаммеда и всё больше — очередное ближневосточное правительство, неспособное принести своему народу мир и процветание.

Гуманитарная цена существования Исламского государства велика. Но угроза от него миру не меньше, чем может показаться людям, привыкшим смешивать его с Аль-Каидой. Аль-Каида уникальна среди джихадистских группировок как раз своей фиксацией на «дальнем враге» (Западе); другие джихадисты в основном озабочены более насущными проблемами. Это особенно справедливо в случае ИГ как раз благодаря идеологии. Исламское государство окружено врагами, и хотя его лидеры и желают зла Америке, их гораздо больше волнует введение шариата на территории халифата и расширение его земель. Багдади этого не скрывает: в ноябре он велел своим людям в Саудовской Аравии «разобраться сначала с рафида [шиитами] …затем с аль-Сулул [суннитскими сторонниками саудовской монархии] …прежде чем браться за крестоносцев и их базы».

Иностранные добровольцы (и их семьи) едут в Сирию по билету в один конец: они хотят жить при истинном шариате, и многие ищут мученичества. Доктрина требует от правоверных жить под властью халифата если это вообще возможно. На одном из менее кровавых видео группа джихадистов сжигает свои французские, британские и австралийские паспорта. Слишком эксцентричный жест для людей, которые теоретически хотели бы вернуться и взорвать себя в очереди в Лувр или взять в заложники ещё одну полную людей кондитерскую в Сиднее.

Несколько «одиноких волков» из числа сторонников ИГ действительно атаковали цели на Западе, будут и новые теракты. Но эти террористы в основном были раздражёнными одиночками, которым не удалось уехать в Исламское государство из-за конфискованных паспортов или других проблем. Исламское государство публично одобряет эти атаки, но оно пока не спланировало и не профинансировало ни одну из них (парижский расстрел Charile Hebdo был в основном операцией Аль-Каиды). Во время декабрьского визита в Мосул Юргену Тоденхоферу удалось побеседовать с упитанным немецким джихадистом и спросить, не вернулся ли кто-нибудь из его товарищей в Европу с намерением устроить теракт. Этот джихадист считал вернувшихся неудачниками, а не солдатами. «Вообще-то уехавшие из Исламского государства должны покаяться в своём отъезде», сказал он. «Им нужно серьёзно задуматься о своей вере».

Правильным образом сдерживаемое Исламское государство, скорее всего, разрушит себя само. У него не может быть союзников, идеология это гарантирует. Территория, которую оно контролирует, обширна, но в основном бедна и безлюдна. Чем сильнее оно будет стагнировать и усыхать, тем слабее будет его претензия на роль исполнителя божественной воли и провозвестника апокалипсиса, тем меньше верующих будет туда переселяться. Затем наружу начнет просачиваться информация о нищенском существовании, и радикальные исламисты по всему миру будут дискредитированы: вот самая усердная в истории попытка насильственно установить шариат. Вот так это выглядит.

Как бы то ни было, смерть Исламского государства вряд ли будет быстрой, и многое может за это время пойти не так: если ИГ удастся получить присягу от Аль-Каиды — и в одночасье увеличить единство своих сторонников — оно может превратиться в опаснейшего врага. К счастью, раскол между ИГ и Аль-Каидой за последние несколько месяцев, кажется, только вырос; в декабрьском номере «Дабик» опубликована длинная статья перебежчика из Аль-Каиды, в которой тот ругает свою прежнюю группировку за разложение и неэффективность, а Завахири называет слишком далёким от народа и никуда не годным лидером. Но мы должны внимательно следить за ситуацией и опасаться примирения.

Однако если не случится этой или похожей катастрофы или не возникнет угрозы падения Эрбиля, масштабное наземное вторжение наверняка только ухудшит положение дел.

V. CПОР

Можно было бы легким и даже обезоруживающим образом объявить проблему ИГ «проблемой неправильного ислама». Любая религия открыта для интерпретации, и сторонники Исламского государства выбрали совершенно определённую версию. И в то же время просто объявлять Исламское государство недостаточно исламским контрпродуктивно, особенно если мусульмане, услышавшие его призыв, читали священные тексты и находили там прямое одобрение многим практикам ИГ.

Мусульмане могу сказать, что рабство незаконно сейчас, и что распинать людей неправильно на текущем историческом этапе. Многие так и говорят. Но они не могут полностью осудить рабство и распятие, не противореча Корану и примерам из жизни Пророка. Единственная принципиальная позиция, которую может занять мусульманский противник ИГ — это сказать, что некоторые ключевые тексты и священные поучения ислама больше не действуют. И это будет актом вероотступничества.

Идеология Исламского государства имеет мощную власть над умами определённого типа людей. Лицемерие и двусмысленность жизни перед её лицом исчезают. Немусульмане не могут указывать мусульманам, во что им верить. Но мусульмане очень давно обсуждают такие вопросы между собой. Есть, однако, ветвь ислама, которая предлагает радикальную альтернативу Исламскому государству — такую же бескомпромиссную, но с противоположным знаком. этой ветви находят себя многие мусульмане, к счастью или к несчастью одержимые желанием исполнять предписания раннего ислама в каждой запятой. Сторонники ИГ знают, как реагировать на мусульман, игнорирующих отдельные места в Коране: такфир и злая издёвка. Но есть ещё мусульмане, которые читают Коран не менее усердно, чем они, представляя тем самым настоящую идеологическую угрозу.

Багдади - салафит. «Салафит» сейчас часто означает террориста, не в последнюю очередь потому, что многие вполне реальные террористы гордо шли в бой под салафитским флагом. Но большинство салафитов на самом деле не джихадисты. Они вполне преданы расширению Дар аль-Ислам, «земли ислама», и может быть даже со всеми положенными зловещими атрибутами вроде рабства и отрубания рук — но когда-нибудь потом. Их первый приоритет — личное очищение и религиозное созерцание, и всё, что вредит этим целям, — включая сюда войну и беспорядки, которые нарушат их распорядок, состоящий из молитв и чтения — они считают запретным.

Богословская альтернатива Исламскому государству существует — она так же бескомпромиссна, но делает из ислама строго противоположные выводы. Большинство салафитов  верит, что мусульманин обязан устраниться от политики. Эти «тихие»Â  салафиты, как их ещё называют, согласны с ИГ в том, что нет никакого закона, кроме божественного, и избегают вещей вроде выборов и политических партий. Но они трактуют кораническое осуждение раздора и хаоса как указание подчиняться почти любой власти, включая и греховную. «Пророк сказал: пока правитель не впадает в явное безбожие (куфр), повинуйся ему». Во всех классических «книгах веры» социальные революции осуждаются. «Тихим» салафитам строго запрещено разделять мусульман между собой — например, через массовые отлучения.

«Тихие» салафиты верят, что мусульманин должен направлять усилия на очищение своей собственной жизни — молитву, ритуал, гигиену. Исламское государство, конечно, согласилось бы с данным утверждением, и добавило при этом, что бог отметил Багдади. ИГ ненавидит подобные разговоры, и его фанбои в твиттере часто издеваются над «тихими» салафитами. Они называют их «менструальными салафитами», намекая на запутанные рассуждения о том, когда именно женщину нужно считать нечистой и о других маловажных сторонах жизни. «Нам срочно необходима фетва о том, харам ли кататься на велосипеде по Юпитеру», — сухо пишет один из них. — «Вот чем должны заниматься ученые. Это важнее, чем дела уммы».

Тем не менее «тихие» салафиты могли бы стать исламским противоядием против джихадизма в стиле Багдади. Людей, ищущих в вере повода для драки, невозможно удержать от джихадизма, но мусульмане, стремящиеся главным образом к ультраконсервативной, бескомпромиссной версии ислама, могли бы найти здесь альтернативу. Это не умеренный ислам; большинство мусульман сочло бы его экстремальным. Это, однако, форма ислама, которую буквалисты не могут назвать лицемерной или святотатственно очищенной от неудобств. Лицемерие — грех, которого идеологизированная молодёжь не терпит.

А вот западным политикам, пожалуй, стоило бы воздержаться от участия в богословских спорах совсем. Барак Обама сам забрёл на территорию такфири, объявив Исламское государство «не исламским» — ирония здесь, разумеется, в том, что он сам, немусульманин и сын мусульманина, формально являющийся вероотступником, объявил других мусульман вероотступниками. Такие случаи вызывают у джихадистов смех.

Большая часть мусульман всё-таки оценила намерения Обамы: президент попытался защитить их одновременно и от Багдади, и от немусульман-шовинистов, готовых обвинить их во всех смертных грехах. Но большинство мусульман на самом деле не хочет присоединяться к джихаду. А те, кто хотел бы это сделать, только укрепились в своём убеждении: Америка лжет о вере ради собственной выгоды.

В узких границах своего богословия Исламское государство бурлит живой, даже творческой энергией. За их пределами, однако, царят тишина и безмолвие: жизнь как послушание, порядок и предопределение. «Флаг пророка Мухаммеда будет поднят над Белым домом». А есть ли угроза Монголии  от «ИГ»? Есть. Ведь Монголия расположена на  Азиатском континенте, а руки  у  сторонников исламского государства  длинные. До США не  доберутся,  далеко и небезопасно, так до Монголии тут не так и далеко.

Кое-кто  может наслаждаться их обществом до определённого предела — в порядке стыдного интеллектуального развлечения. В рецензии на «Майн Кампф» в марте 1940-го Джордж Оруэлл признавался, что «никогда не был способен испытывать неприязнь к Гитлеру»; что-то в этом человеке было от несправедливо обиженного, даже когда его цели были трусливы или отвратительны. «Если бы ему надо было убить мышь, он сумел бы создать впечатление, что это дракон». Люди Исламского государства производят похожее впечатление. Они верят, что участвуют в войне, которая больше, чем их собственные жизни, и что быть случайно сметёнными в этой драме, погибнуть на праведной стороне — это привилегия и счастье, в особенности если это одновременно тяжкий крест.

«Фашизм, — продолжает Оруэлл, — психологически гораздо более действенен, чем любая гедонистическая концепция жизни. …В то время как социализм и даже капитализм, хотя и не так щедро, сулят людям: „У вас будет хорошая жизнь“, Гитлер сказал им: „Я предлагаю вам борьбу, опасность и смерть“; и в результате вся нация бросилась к его ногам. …Нам нельзя недооценивать эмоциональную силу такого призыва».

В случае с ИГ следовало бы добавить сюда религиозную или даже интеллектуальную привлекательность. Исламское государство считает неизбежное исполнение своих пророчеств предметом догмы; это ясно демонстрирует нам, какой волей к победе обладает наш враг. Он с радостью готовится встретить своё почти поголовное истребление и даже в окружении верить в божественное избавление как награду за следование заветам Пророка. Идеологические приёмы могут убедить некоторых потенциальных рекрутов в ложности доктрины ИГ, военные средства могут ограничить казни и ужасы. Но в остальном с людьми, которых так тяжело переубедить, можно сделать очень мало. Это будет долгая война — пусть и не до конца времён.

По материалам сайта   The Atlantic подготовил Дмитрий СОКОЛОВ.

 

Add comment

Security code
Refresh

Ховдын Толь Шинэ дугаар гарлаа

    Khovdiin-toli

Ирээдүйн Толь шинэ дугаар гарлаа

ireeduin-toli

Бизнес Толь шинэ дугаар

biznes-toli

ТАНЫ СОНОРТ

galdaТүүхэн хүмүүн

Цаг агаарын мэдээ